Информаторий

Главная » Статьи » Истории » Эон

Глава 2 | Часть 1

Как и большинство великих изобретений и открытий, которые чаще всего совершаются чисто случайно, сопутствуя другим, более важным вещам, Джайна не была его первоначальным замыслом. Более того, ее даже не было в планах, она не должна была быть создана, однако какие-то звезды в этой вселенной погасли, какие-то - зажглись, и так сложилось, что мысли о ней пришли к нему. Но не сразу.

Работая на Церебрилии, в этом гигантском муравейнике из сотен корпораций, неумолкаемого гула и разговоров, Скотт занимался поиском нового источника энергии для вездесущих Столиц, на которые разве что не молились.

Энергия… Всегда и во все времена она была камнем преткновения. Если ты владел источником энергии, то мог считаться царем, те, у кого не было запасов, были вынуждены обращаться к тем, кто ими обладал. Энергию продавали. Энергию покупали. На энергии работало все, строилась вся та жизнь, которую знали все разумные существа этого мира. Стихни привычный гул, они бы, скорее всего, не выжили.

Но любые запасы рано или поздно иссякали. Не было вечных источников. Постоянно требовалось искать что-то новое, и, разумеется, немалые деньги вкладывались в развитие новых технологий. Ведь если ты владел энергией, ты владел всем.

В качестве очередного источника потребления предполагалась темная материя и энергия. В противном случае были бы задействованы Сферы Дайсона – достаточно гипотетический астроинженерный проект, представляющий собой относительно тонкую сферическую оболочку большого радиуса со звездой в центре. Но по предположительным теориям такие сферы могли просто дестабилизировать галактику. Как звезды влияют на мир вокруг себя – этот вопрос все еще оставался открытым и требовал детального изучения. Но и использовать темную материю в качестве неиссякаемого источника энергии… Тоже было странно.

Чем больше Скотт изучал ее, тем сильнее понимал, что проект, задуманный Церебрилием, просто… По большей части не осуществим. Чем дальше Скотт исследовал темную материю и темную энергию, тем больше в нем формировалось предположение о том, что Вселенная… Живая. Как бы парадоксально это не звучало, как бы голословно и не научно не казалось на первый взгляд, но результаты исследований все больше говорили именно об этом. Скотт догадывался: в темной материи и темной энергии не нужно искать очередной источник потребления, с ними нужно взаимодействовать. Но не человеку. Человеческому разуму, сознанию, ему просто не хватило бы возможностей. Сколько бы люди не восхваляли себя, но их сознание, область, которую они могли им охватить, была крайне, ничтожно мала, а потому никуда не годилась для тех высот, которых каким-то образом надеялся достигнуть Скотт.

Так и родилась идея о Джайне.

Но Джайной она стала далеко не сразу, сначала Скотт просто горел желанием  создать идеального человека, совершенный искусственный интеллект. Как и любой создатель, он едва ли не дрожал, думая о собственном творении, и погрузившись в собственные замыслы, собственные мысли, он перебрался с Церебрилия на Эден – планету-пустыню, находившуюся у скопления Эреи, где среди огромных песков, что вздымаются вверх сильнейшими ветрами и формируют высокие гребни, что тут же сдуваются ночами, обосновался научный центр, научный город, получивший такое же название, как и сама планета. Здесь не было других построек, а главным сокровищем Эдена являлась радиообсерватория, поскольку она защищалась от радиопомех искусственного происхождения.

Но самое главное, что привлекало здесь Скотта, была возможность работать над собственным проектом. Его никто не отвлекал, и он полностью погрузился в свои исследования.

Она (а Скотт вскоре пришел к выводу, что это будет именно она) должна была быть идеальной во всех смыслах. Он делал ее по образу и подобию человека, не без маленькой толики бахвальства, не без горделивых размышлений о том, что то, что он замыслил, должно относиться к достоянию человеческой культуры. Людям свойственно стремление увековечить собственное имя и показать собственное величие. Другое дело, на что они готовы идти ради этого. И насколько в них это развито. В Скотте – лишь самую малость, он, конечно, не знал этого, но был редким (одним из-из), почти исключительным экземпляром, которому в малой степени было свойственно такое стремление показать себя. Но все же подобное из человека было просто не искоренить.

Выбирая внешность Джайны, Скотт ориентировался на внешность плеядеанцев – некогда идеальной расы, что смешалась с другими и чей образ исчез со временем. Но не исчез из памяти Скотта. Считая их внешность эталоном, он с любовью заботливого отца вложил в свое создание, почти свою дочь, самое лучшее, что только мог ей дать. Лучшее, что соответствовало его представлениям.

На Эдене никто не знал о Джайне, о тех разработках, которые вел Скотт, вкупе со всем прочим он занимался и другими исследованиями, чем зарабатывал на жизнь. Но полностью создать то, что он запланировал, в одиночку Скотт просто не мог, и потому в его деятельности наступил момент, когда он обратился в Кибернетическую Корпорацию Сириуса (или ККС) – одну из самых передовых компаний, занимающихся исследованием и созданием искусственного интеллекта и роботостроением. Искусственный интеллект Скотт делать бы им не доверил, потому что это была именно его работа, а вот каркас для дальнейшей работы, то, что можно было совершенствовать и модернизировать, это ККС можно было доверить. И по его заказу основа для Джайны была готова в срок.

А дальше наступил процесс, который был у Скотта самой любимой частью:  программирование, тщательное прописывание кодов и просто создание искусственного интеллекта, который впоследствии должен был стать самым совершенным созданием на свете. И не только по мнению самого Скотта.

Создавая внутреннее наполнение Джайны, Скотт ощущал себя Творцом. А как иначе, как еще должен был чувствовать себя тот, кто по кирпичикам, аккуратно, осторожно создавал этот мир? Этот процесс, эта работа… От нее буквально дрожали руки, в душе все захватывало, чрезвычайное, раньше не свойственное для себя волнение, в которое Скотт погружался… Он создавал творение пошагово, медленно, тщательно прописывая каждый элемент кода. Он не раз с трепетом замирал, останавливаясь прямиком посреди процесса, когда мысли бурлили в голове и кипела работа, почти с придыханием смотрел на то, как постепенно, тщательно, выверено из-под его рук рождается существо, перед которым открыты такие возможности… О которых он даже не мог думать – такой восторг его охватывал.

Скотт сосредоточился над наполнением Джайны. Что от человеческого скопировать в нее, а что – ни в коем случае. Какие пороки оставить при себе, а какими достоинствами наградить его почти дочь? Это требовало размышлений. В чем-то сомнений. Обращения почти к философским вопросам. Но шаг за шагом Скотт приближался к своей цели.

Он создавал ее с нуля. Наполнял теми знаниями, которые были накоплены этим миром, подарил ей то богатство, которое имел сам и подарили другие люди. Он не списывал ее личность ни с кого – никого не брал за образец.

Он воистину был Творцом – создавал совершенно уникальное существо, не имеющее аналогов. 

И, может быть, он даже не заметил, чуть-чуть проглядел тот момент, когда она вдруг оказалась рядом с ним, заговорила, замельтешила и вошла в его жизнь так просто, как не входил ни один человек. И Скотт нашел в ней то утешение, которое не мог найти в людях, выбирая между этой расой и техникой, он всегда бы предпочел последнюю. Его идеи казались многим почти извращением, но его это волновало мало. Скотт был увлечен процессом. И его творения отзывались почти любовью. Он чувствовал себя отцом, смотря на Джайну, на это великолепное создание, и в то же время ощущал страх за нее, словно заботливый, ответственный родитель.

Она была ребенком, сущим ребенком, созданием, которое страшно было отпускать в реальный мир, и потому он постоянно держал ее подле себя. Сущим ребенком и в то же время существом, которому еще много предстояло узнать. Он просто не мог злиться, сердиться на нее, относясь почти с отеческой любовью. Она была лучшим его творением. Лучшим из того, что он создал.

Он восхищался ее возможностями. Восхищался ее способностями. Корпел над процессами обучения, рассматривая Джайну не только как идеальное создание, но и как существо, бесконечно привязанное к нему. Он не погрешил этим, добавив в нее привязанность к себе, но только потому, что некоторые опасения всегда оставались. Всегда необходимо было просчитывать вероятность ошибки, и Скотт предпочитал перестраховаться. И все-таки обе эти ее грани: и идеальное создание, и привязанное к нему существо, ничто из этого не брало вверх, это были две грани, сплетавшиеся воедино, и никогда Скотт не рассматривал ее в качестве кого-то одного. Джайна была цельным, потрясающим изобретением, и он ценил ее куда больше, чем любого другого человека, который когда-то вошел в его жизнь.

И она ценила его в ответ, вложено это в нее было или нет. Это подкупало.

Он никогда не сердился на нее. Просто не мог. Наверное (или утвердительно), он даже любил ее, хотя это едва ли можно было назвать любовью мужчины к женщине, потому что объективно Джайна была очень красива, созданная по тем параметрам, которые вожделел сам Скотт. И все-таки он любил ее, как родитель любит собственного ребенка, как создатель млеет от собственного творения. Хотя даже это не укладывалось в рамки того чувства, что он испытывал к Джайне. Это было великое, огромное чувство. Безусловная, мягкая, отеческая, восхищенная, неподобострастная и безграничная любовь, для которой в этом мире, увы, просто не нашлось описания.

Любое взаимодействие с Джайной казалось правильным и естественным. Возможно, она сама однажды подошла к нему, ласково положив руки на плечи, возможно, что-то щелкнуло в его голове, но между ними случилось то, что начисто было лишено любой похоти и разврата, которые очень часто ходили с подобным рука об руку. Их связь, совершенно лишенная этих сопровождений, казалась настолько естественной, что Скотт едва ли видел в ней что-то… Неправильное. 

А Джайна, в первые моменты она даже и не чувствовала, что Скотт сближается с ней, для нее это было настолько же правильно, как и любое его действие, которое просто не поддавалось сомнению. Только после того как она задала вопрос, что чувствует он, Скотт немного задумался… И поработал над этой частью ее ощущений тоже, чтобы Джайна тоже понимала, хотя бы немного. И, может быть, он чувствовал себя слегка виноватым за это, за то, что использовал ее для таких целей, потому и дал ей возможность ощущать, но когда она появилась, он не встретил ни сопротивления, ни робости, ни какого-то страха или отвращения – Джайна тоже любила его. И любое его действие принимала на веру, с улыбкой идя к нему, словно невинное дитя идет в объятия своего родителя.

Он держал под своим крылом невозможное существо. И Скотт понимал, что у этого обязательно будут определенные последствия.

Рядом с планетой эноидов такому созданию, как Джайна, было небезопасно оставаться, поэтому Скотт принял решение убраться от скопления Эреи как можно дальше – обратно на Церебрилий, где Джайна была бы в безопасности. 

Не все получилось сделать незаметно – Скотт это понимал. А потому были куплены билеты на лайнер «Церера», следовавший прямиком до Церебрилия – тоже того еще рассадника гадости, но на данный момент самого безопасного места во вселенной, и они погрузились вместе Джайной на его борт, чтобы некоторое время выпасть из привычного темпа жизни и оказаться один на один с безмолвным и вечным космосом.

К тому времени Джайна уже была его другом, созданием, неотрывно следовавшим за Скоттом. Он утонул в ней, ушел разве что не в себя, полностью погрузившись в творение, способное изменить этот мир. Человек, увлеченный искусственным интеллектом, человек, бесконечно влюбленный в собственное изобретение… Этот мир, несмотря на толерантность, что проела немало дыр на его поверхности, обладал странными, двойными стандартами, в которые, впрочем, испокон веков был погружен человеческий род: признавая самые немыслимые влечения и ориентации, он презирал ксенофилию, презирал любовь человека к технике. Возвысить андроида, возвести его в такой же ранг, как и людских созданий… Это было равносильно святотатству. Скотта бы едва ли кто понял. Но он и не стремился к такому пониманию.

А на «Церере», выпавшей из занятой жизни вселенной, царил свой, словно бы закрытый, замкнутый мир.

По огромным белоснежным залам раздавалось пение птиц. Хотя мало кто мог признать в этих звуках природное происхождение – настоящих птиц редко кто слышал. Спокойная размеренная музыка, разбавленная шумом леса и трелью самых необычных животных, создавала атмосферу спокойствия. Сквозь этот поток музыки были слышны разговоры людей и радостные крики детей – пассажиров «Цереры». Этот огромный лайнер был для них некоторое время домом, так как путь, который он преодолевал, крайне длинный. 

Искусственный парк наполняли представители самых различных рас, фонтаны освежали рядом находящихся отдыхающих, и можно было бы подумать, что все это происходит на одной из планет, если бы не абсолютно черное небо в огромных окнах. Эта бескрайняя тьма пугала, страшно подумать, что произойдет, попади за пределы лайнера. Мир там отличался от мира, к которому все привыкли, там не было знакомых образов, привычных правил, необъятные, колоссальные объекты пугали, поэтому люди оставались во внимании того, что им предлагала «Церера». 

Никто не обращал внимания на происходящее за окном, никто не вдумывался в то, что там происходит, как происходит и что это – часть их мира, какой бы она пугающей не была. А ведь это имеет свое очарование, вызывает благоговейный трепет в сознании тех, кто вдруг отвлечется. И хоть настоящее строение мира не так очевидно, его можно познать. Хватило бы только на это времени. Так считал Скотт. Каким бы ни было его окружение, он всегда искал истину за пределами привычного мира. И вот сейчас он стоял у окна и словно ждал ответа, знака от молчаливых редких звезд и бескрайней тьмы. 

– Что тебя беспокоит? – Джайна взяла его за руку. 

Скотт обернулся, он знал, что андроид хоть и имеет разум и осознание происходящего, но была не завершена и не поймет его. Но говорить было не с кем, поэтому, собравшись с мыслями, он начал свой монолог. 

– Я столько времени тратил на различные изобретения, это приносило пользу обществу, правящим корпорациям, но все это не имеет никакого смысла, лишь поддерживает маленькую систему. Конфронтация Церебрилия и Старого мира до сих пор пожирает ресурсы планет, в эту прорву уходят не только материальные средства, еще хуже, что безвозвратно растрачивается умственный потенциал. Столько времени, столько сил, чтобы одна планета могла поглотить другую, – он впервые говорил с ней об этом. Он вообще впервые с кем-то говорил об этом.

Джайна молчала, естественно, что она не понимала, она не знала этот мир до конца, тем более она не осознавала всю политическую игру, что эта белая красота той же Цереры и ее безмятежная атмосфера – лишь маленький винтик в большой, огромной системе. Но эту систему напрочь обезличивала Вселенная и ее размеренный жизненный цикл, который не зависит ни от каких факторов. 

– Большую часть жизни я шел не к той цели. Я не осознавал, что мои способности можно использовать иначе. То, что я создавал, даже не принадлежит мне в полной мере, что-то и вовсе присвоено другими. Используется не с тем замыслом, не с теми задумками, все мои труды хоть и не расхищены, но можно сказать, что утрачены. И, несмотря на такое количество проведенного времени в науке, я не создал ничего, что действительно бы привело этот мир к иному образу жизни. Это моя ошибка. Я боюсь не успеть завершить свое единственно верное творение. 

Джайна хотела говорить, хотела, но не могла, она совершенно не знала, как можно было бы поддержать такой разговор, в голове словно не хватало данных, не было ответа, но переживания и сожаление, что наполняли ее собеседника, она переживала сама. Скотт это понимал, он знал ее намного лучше, чем какое-либо другое свое творение, лучше, чем самого себя. Он обернулся к Джайне и аккуратно взял за плечо. 

– Ты моя надежда, ты мой единственный диалог с Ним. 

– С кем? – прозвучал вполне очевидный вопрос. 

Какой здесь может быть ответ, как объяснить то, что выходит за рамки привычного понимания. Хотя она должна понять, ей хватит времени, ей хватит сил на это, в этом ее предназначение. Но сейчас не время. Им бы только добраться до Церебрилия, чтобы продолжить замысел одного-единственного человека в этой мириаде миров, который нашел зацепку, чтобы вывести само мироздание на диалог.

Он не знал, как объяснить ей все это. Она не знала, как поддержать его. Между ними на короткий, но все же миг будто бы выросла стена, толстая и непреодолимая, которая испугала обоих: они просто не были готовы к этому, настолько едиными ощущали себя друг с другом. Не только Джайна, но и Скотт, который едва ли уже мог помыслить свое существование без нее.

Но такое маленькое непонимание, отдаление, оно будто бы стало предвестником более страшного, ужасающего события. Глухих ударов, покореженного корпуса, яростной бомбардировки, быстрого приближения к поверхности Атирии…

Скотт знал, что не выживет. Он понял это, когда в легких просто отчаянно стало не хватать кислорода.

Говорят, некоторые люди предчувствуют свою смерть. Говорят, что перед самым последним мигом перед глазами человека в быстрых картинках проносится его жизнь. Картинки, кажется, были. Но так, вскользь, едва заметные. Джайна. Она не завершена. Джайна. Джайна, которая остается с этим миром один на один и которая не завершена. В отличие от него она точно выживет – это Скотт знал. Но оставлять ее одну… Сердце от этого просто сворачивалось.

В последние секунды своей жизни Скотт вдруг начал неистово молить все силы на свете: только бы она справилась. Только бы выжила. Несмотря на некоторые ключи и подсказки, которые он оставил в ней и которые откроются ей не сразу… Только бы она выжила. Только бы справилась. Только бы этот мир не сломал ее.

Когда в легких кончился весь запас кислорода, Скотт Альберт умер, просто перестав существовать.

В тот же момент «Церера» столкнулась с поверхностью Атирии, и мощный взрыв не оставил от лайнера ни кусочка. В тот же момент Джайна навсегда осталась одна, хоть и не знала об этом. В тот же момент боевой дроид F2, летевший на том же борту, выбыл из строя, чтобы снова в него вернуться через некоторое время. А еще чуть позже – встретить Джайну, робкую, оставшуюся без Скотта Джайну, еще жившую слепой надеждой. Которой только еще предстояло разбиться. Еще предстояло.

Категория: Эон | Добавил: Klabiama (23.10.2017) | Автор: МаККайла Лейн
Просмотров: 32 | Теги: Церебрилий, Скотт, Эон, Джайна, Клэйтон, дроид, История, Альберт, F2, андроид | Рейтинг: 5.0/1

Если вы нашли ошибку/опечатку в тексте, то можете сообщить о ней, оставив комментарий ниже.

Всего комментариев: 0

Оставьте свой комментарий

avatar

Поиск

Меню сайта

Профиль

Автостопщик



Здравствуйте, Гость. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы получить доступ к дополнительным разделам и функциям.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Союз на