Информаторий

Главная » Статьи » Истории » Эон

Глава 2 | Часть 5

В космопорте они оказались в тот же день, поскольку F2 посчитал их дальнейшее пребывание на Церебрилии просто нецелесообразным. Джайна спорить не стала, хотя ей и хотелось еще немножко задержаться в Столицах, чтобы насладиться их красотами, впитать еще больше информации, которая каким-то магнитом влекла ее в себе, глубже окунуться в ту жизнь, которой когда-то жил Скотт, но отчасти она понимала практичный подход F2.

И потому очень скоро они уже сидели в зале ожидания, пока в разные уголки галактики со стартовым ревом взмывали в атмосферу самые разные космические корабли. Эти виды Джайне, по крайней мере, уже были знакомы, потому что именно космопорт был тем, что она увидела, когда сошла с корабля, присланного забрать атирийцев с их родной планеты. Странно подумать, что она так быстро оказалась здесь снова. И вновь они куда-то собирались, вновь покидали центр галактики, и это было… Наверное, немножко волнительно, потому что летели они на Землю – планету, о которой ходила не слишком хорошая слава. Пристанище бедняков и бандитов, кажется, что-то вроде нижних уровней Церебрилия, только во много и много раз было больше. Джайне, наверное, было впору уже задавать вопрос, почему судьба забрасывает ее в такие уголки, но обстоятельства не выбирают. Тем более, с ней был F2, а значит, бояться было нечего. Ну, почти.

Кстати, ждать им нужно было еще несколько часов, поскольку корабли на Землю летали не так уж часто ввиду несильной популярности этой планеты. Да и, как успела понять Джайна, отправляли туда звездолеты отнюдь не подобные почившему лайнеру «Церере» и даже не тому кораблю, который доставил их с Атирии на Церебрилий. Старые, не вышедшие еще из строя, но, кажется, близкие к этому суда, обшарпанные, с облупившейся краской, хорошо, если все-таки чистые и аккуратные внутри. А еще не рассчитанные на таких, как F2, как объясняли им в линии касс, где они регистрировались на ближайший рейс до Земли. Дроида могли поместить только в грузовой отсек. Джайна без колебаний согласилась составить F2 компанию там же, сильно удивив хорошенькую девушку, сидящую за компьютерами: как, неужели Джайна не желает путешествовать более комфортным образом? Но она не желала, и с тем же удивлением неизвестная девушка зарегистрировала их на борт ближайшего корабля, после чего и F2, и Джайна отправились в зону ожидания, чтобы скоротать время.

Космопорт жил своей жизнью: взлетали и приземлялись космические корабли самых разных размеров, с огромным багажом или же маленькими деловыми чемоданчиками спешили туда-сюда представители разумных рас, толпа текла к кассам, в кафетерии, в магазины, предоставлявшие товары на любой вкус, в зону ожидания, сдавать свою поклажу, простаивать очереди, пререкаться, смеяться, разговаривать, переругиваться, прощаться и кого-то встречать. F2 едва ли все это интересовало, а Джайна пожирающим взглядом следила за тем, как же живут обычные представители мира, в котором она с такими быстрыми темпами продолжала осваиваться. Те, кого не затронула война, те, кому не было нужды спускаться на нижние уровни, те, у кого был дом, те, кого кто-то ждал. Те, к которым принадлежал и Скотт, который, однако, променял все это на… А на что, собственно? На уединенную жизнь? На нее? Смогла бы и она влиться в такой уклад, смогла бы и она вот так же непринужденно вести свое существование? Быть частью этой разнообразной и в то же время одинаковой толпы?

Космопорт стандартного класса, как уже успел объяснить ей F2. Предусматривал не только отправку и посадку кораблей, но и даже их починку, будучи оборудованный необходимой для этого верфью. Джайну даже заинтересовало, а можно ли здесь отремонтировать такую громадину, как «Церера», но этот вопрос она задать не успела, потому что приятный механический женский голос объявил посадку на борт корабля, отправляющегося до Земли. Их рейс. Им нужно было лететь несколько дней, но Джайну это не пугало, потому что, наверное, впервые за все свое вынужденное существование без Скотта она вдруг очень явственно ощутила: компания, в которой ей предстоит провести довольно продолжительное время… Была для нее комфортна. Да, именно так. С F2 ей было куда комфортнее, чем с Руди, Мики и прочими, чем с Николасом до того момента, как он ее предал, чем даже с Маритой – чудеснейшей женщиной, подобных которой Джайна больше пока не встречала. Легче всего ей действительно было с этим огромным роботом, внушающим страх окружающим. Ей же… Он, пожалуй, давно уже ничего подобного не внушал. При осознании этого ее окатила такая волна облегчения, что будь бы дроид поменьше… Она, быть может, даже обняла его от радости, но он, наверное, не понял бы. Ну что ж, ничего. Досадно, но с такими неудобствами можно мириться.

В грузовом отсеке оказалось немного тесновато: какие-то ящики, металлические коробки и багаж тех редких пассажиров, кто зачем-то решил сбежать с уютного и комфортабельного Церебрилия на неизвестную и тревожную Землю.

Успевший стать привычным рев Джайна услышала, находясь уже в прочных стенах, по нему она поняла, что корабль взмыл с неба. Если компьютер что-то и объявлял, то досюда его сообщения не долетали. Вообще в грузовом отсеке было удивительно тихо, потому что кроме них здесь больше никого не было. Иногда корабль потряхивало, что весьма ощутимо чувствовалось, но в целом вокруг царило полное безмолвие, сопровождавшееся лишь легким гулом. Казалось, корабль не летел – плыл. Странно было осознавать, что там, за этим металлическим корпусом раскинулась черная звездная пелена, холодная, не зовущая за собой, чужая и… Живая? Наблюдающая? Джайна вздрогнула от этих идей, потому что они показались ей абсурдными, и постаралась отогнать их прочь.

Когда два существа заперты в одном, довольно тесном пространстве, когда все вокруг погружено в тишину и они тоже молчат, не переговариваясь между собой… Когда все мысли, которые можно было только обдумать, уже обдуманы, тогда от нечего делать начинаешь обращать внимание на мелочи, которые не замечал раньше. Подмечать детали, которые упустил. Вытаскивать на свет обрывки мыслей, которые роились далеко не на первом плане. В такие моменты в голову ударяют совершенно неожиданные моменты. В такие моменты опасно встать на порог сентиментальности.

Джайна размышляла о том, что здесь, в спертом, тесном, чуть захламленном, пыльном грузовом отсеке ей намного уютнее, чем в удобном и почти роскошном по ее меркам номере отеля, в котором они становились с F2 на Церебрилии. Уютнее даже, чем на «Церере». Она потеряла счет времени, и ей начало казаться, что здесь они летят уже целую вечность, и этот отсек уже успел стать ей по-своему родным. Она украдкой смотрела на погрузившегося в молчание робота и размышляла, что ведь, по сути, совершенно его не знает. Ни откуда он, ни куда направлялся, летя на «Церере». Он столько узнал о ней и так удачно всегда уходил от расспросов о его жизни. Сначала были не очень удачные обстоятельства, что было не до этого, потом была гонка, потом в жизнь Джайны ворвался Церебрилий и несколько дней она пребывала в опьянении им. А теперь же все, что мешало, как-то внезапно сошло на нет. Они получили передышку – короткую, может быть, но необходимую передышку. Теперь можно было подумать. И в голове очень кстати всплыло воспоминание о том, как тот, что за стойкой, говорил что-то о «хозяевах». Тогда Джайна почувствовала себя неуютно и даже растерянно: разве у F2 могут быть какие-то хозяева? Набравшись смелости, она обратилась к нему необычайно тихо и почти даже непривычно для самой себя: назвала его по имени.

– F2?

– Что?

– Слушай, – Джайна не знала, как бы лучше подойти к этому вопросу. – Там, на нижних уровнях, этот… За стойкой… Он упомянул о том, что ты работал на… «Хозяев». Это… Правда?

– Слово «хозяева» неверно отражает заложенный смысл в моих нанимателях.

– Хорошо, – поспешно согласилась Джайна, а потом, помолчав секунду, спросила. – Ты расскажешь о… Своих нанимателях? Если это не причиняет тебе боли. Я имею в виду…

– Мои модули не запрограммированы на осознание такого понятия, как «моральная боль».

Даже стало чуть-чуть смешно: словно бы повторялась ситуация, произошедшая в их самую первую встречу. Только тогда она чувствовала раздражение и, кажется, апатию из-за того, что ее не поняли. Сейчас же… Почему-то улыбнулась.

– Так расскажешь?

– Моим нанимателем было государство, и я был связан с военным центром.

Джайна сморгнула.

– А… Ты же теперь действуешь сам по себе? Как так получилось?

– На одной из планет, где велись боевые действия и где высадили меня и других экземпляров моей серии, мои датчики повредились и не подавали сигнала. Связь с военным центром была потеряна. Очевидно, они решили, что я получил слишком сильные повреждения, а значит, едва ли буду так же работоспособен, как и раньше, поэтому оставили меня и других на разбор мародерам.

– Но…

– Повреждения были незначительными. Меня нашла группа людей. Она же попыталась меня восстановить, но когда они включили меня, я атаковал их, потому что не собирался снова кому-то подчиняться. Связи с военным центром я больше не получал, а значит, некому больше было давать указания. Теперь я сам ставлю перед собой задачи.

– И действуешь по своей воле, – тихо произнесла Джайна, до которой медленно начала доходить истинная картина окружающей ее действительности. – Значит, теперь ты отправляешься, куда захочешь, и делаешь, что захочешь. И никто тебе не указ.

– Да.

– Но тогда… – эта мысль зарождалась в голове постепенно, а затем вдруг резко ударила, чуть не оглушив Джайну. – Почему ты тогда помогаешь мне? – вдруг выпалила она, сама не осознавая, какой вопрос задала.

На этот вопрос F2 ответил не сразу, погрузившись в пугающее ее молчание. Джайна почувствовала себя на миг неуютно, почти проклиная себя за то, что вообще затронула эту тему. Ясно же, что не любит он подобных вопросов. Но просто… Он же мог тысячу раз бросить ее, сдать на руки кому угодно, да просто, в конце концов, оставить, не заморачиваясь о том, что с ней станет. Она же ему никто, не представляет особой ценности, тогда почему…

– Возможно, после того как я побывал в тебе, во мне что-то изменилось, – наконец медленно и очень нехотя произнес робот. Нехотя, но не потому, что хотел, чтобы от него отстали, а потому, потому… Что с трудом озвучил правду и впервые озвучил что-то… Сокровенное? Джайна задрожала от этого осознания. – Твоя система изменила мое осознание. Я смотрю на мир… По-другому. Твои эмоции, они… – он тоже начал делать паузы, такие же, как она. – Они хорошо впечатываются. Я не могу испытывать их точно так же, как и ты, находясь в своем корпусе, но я пробовал… Я почувствовал это мир, как чувствуешь его ты. И я запомнил это.

И добавил то, от чего Джайна вообще почувствовала, что пол будто проваливается под ногами.

– И мне это понравилось.

– Возможно, я хотел бы стать таким, как ты, – продолжил он, заставляя Джайну… Почти вибрировать – потому что только так она могла описать это ощущение. Вибрировать от осознания чего-то непонятного, но чего-то очень личного – настолько, насколько это могло быть у такого робота, как у F2, настолько, насколько он мог вообще с кем-то поделиться этим.

– Таким, как я? – переспросила она, все еще не веря в то, что услышала.

– Да, – согласился F2. – В этом есть достаточно существенные минусы, тебя, например, достаточно легко повредить, ты не обладаешь должным уровнем защиты, но твое восприятие мира… Уникальное, я бы сказал. Я еще не встречал такого. Наверное, оно может пронять любого.

«Возможно», «наверное». Ему нелегко было произнести это вслух. Нелегко, потому что это шло вразрез со всем тем, что он делал до этих пор. Но когда он говорил «возможно», «наверное», он говорил – точно. Он не имел в виду что-то, что могло произойти. Это уже произошло. Его уже проняло. Его уже изменило.

Существуют ли такие роботы? Или теперь он стал тоже несколько… Уникальным? Не похожим на своих собратьев? Не похожим ни на кого, как и она?

– Что касается того, почему я следую за тобой и помогаю тебе… У меня нет ответа на этот вопрос. Это не поддается логике, что довольно прискорбно, однако твои эмоции посчитали, что это абсолютно нормально. Мне не все равно, что с тобой будет происходить. Я не могу тебя оставить. Я делаю это не потому, что меня попросил Скотт, или потому, что ты содержишь в себе данные, способные изменить этот мир. Я не знаю почему. У меня нет ответа на этот вопрос. Но я думал об этом, и мне кажется, что это частично подходит под общепринятое определение любви. Я соотносил это понятие с тем, что чувствую по отношению к тебе.

У Джайны от удивления расширились глаза.

– Я не уверен, что это полностью можно соотнести с определением любви, но… Что ты делаешь?

Она не понимала, почему сделала это. Просто поддалась порыву и обняла его руку, прижавшись к ней, как к самому дорогому существу на свете.

Она просто не знала, как по-другому выразить то, что чувствует. Как сказать о том, что да, она тоже, тоже была к нему привязана. Что с ним ей было уютнее и комфортнее, чем со всем остальным миром. Что она бы пошла с ним куда угодно, если понадобилось, она не побоялась, потому что в ней не было страха по отношению к нему. Люди его боялись. Люди его не понимали. Людей он мог раздражать. Они даже шарахались от него. Но она же, она не боялась его. Возможно, не до конца понимала, и порой это мешало, но, но… В то же время внутри у нее было такое чувство, что она знала его лучше, чем многие, с кем он контактировал до этого.

Самое смешное, что она и правда не знала, что так бывает. Раньше ею двигало лишь одно самое важное, определяющее чувство – чувство к Скотту, включающее себя абсолютно все. Оно было прописано им самим, внедрено в нее, с ним она вошла в этот мир, несла в себе его. И оно не должно было исчезнуть, это чувство, потому что никуда не должен был исчезнуть Скотт. А потом он все-таки исчез, и тогда Джайне показалось, что ничто не способно восполнить эту утрату. Оказалось, она ошибалась.

Самое странное, что чувство к Скотту, кажется, никуда не делось, нет, оно по-прежнему оставалось в ней, а вот привязанность к F2… Это было что-то другое, совершенного иного рода, более ограниченное, но более… Ее. Что-то не прописанное, что-то не предусмотренное Скоттом, что-то, что появилось независимо от его вмешательство и прописанных алгоритмов. Что-то, принадлежащее ей, Джайне. И это что-то почти согревало ее изнутри.

Потом, спустя много лет после этих событий, Джайна могла с точностью сказать, что этот день был одним из самых счастливых в ее жизни. День, проведенный посреди космоса, в тесном грузовом отсеке, в одиночестве и абсолютной тишине – но дело, кажется, было совершенно не в окружающей обстановке, нет, дело было в нем, в ней самой, в тех чувствах, которые тонкой нитью только еще начали тянуться между ними, но уже ощутимыми, осязаемыми. Чем-то, что становилось все труднее и труднее игнорировать. Наверное, примерно тогда Джайна и поняла, что вряд ли куда уже денется от F2. И, возможно, он понял то же самое. Но никто не озвучил этого, потому что, наверное, посчитал, что рано пока слишком, опрометчиво.

Но это было прекрасное чувство, накаляющееся в области, где у людей должно было биться сердце. Джайна запомнила его.

Ей хотелось как-то выразить это. Но что-то подсказывало, что простых слов или даже прикосновений достаточно не будет: слова, они ведь просто слова, их можно сказать великое множество, и ни одно не передаст истинного заложенного в них смысла, а прикосновения… Все-таки F2 существенно отличался от нее, и даже несмотря на то, что Джайне в последнее время все чаще казалось, что они все лучше и лучше понимают друг друга… Во многом они все-таки оставались бесконечно разными. И что для нее было наивысшим способом выразить свои чувства, то для него выглядело несколько нелогичным и сиюминутным действием, совершенным без какой-либо критической оценки. А Джайне хотелось, чтобы он понял. Как она поняла его.

Внезапно ставшую такой привычной, уже по-своему родную и устаканившуюся тишину прервал какой-то грохот и голоса. Джайна испуганно вскинула голову. F2 напрягся.

Конечно, они летели вполне легальным способом по вполне легальным билетам и опасаться им было нечего, но осторожность никогда не повредит. По подсчетам F2 до следующего пункта остановки было еще рано, так кому понадобилось по середине полета пробираться в грузовой отсек? Багаж отгружали непосредственно по прибытию, поэтому надобности в этом не было, разве что только какая-либо экстренная ситуация… У обоих в головах мелькнуло одно и то же невеселое предположение: неужели повторяется ситуация с лайнером «Церерой», только теперь уже на развалюхе, которая хорошо если дотянет до конечного пункта? Невдалеке снова раздался грохот.

Обладатели голосов все быстрее приближались. F2 уже готов был действовать, а Джайна вся сосредоточилась, чтобы в случае чего… Не дать отпор, конечно, но хотя бы не мешаться под ногами, как вдруг источник шума быстро и резво ввалился прямиком в грузовой отсек. И в тот же миг Джайна поняла, что они, кажется, уже становятся приличными параноиками.

Подростки. Это оказались обыкновенные подростки в количестве пяти штук, балагуры и шуты, держащие в руках баллончики с краской, извергающие из себя похабные словечки, они шумной гурьбой всыпали во временное убежище Джайны и F2. Всыпали и резко остановились. Замолчали, с подозрением уставившись на боевого робота.

Обычные хулиганы, решившие пощекотать себе нервы, обычные дети, готовые идти наперекор всему и вся, дети, находящиеся в том возрасте, когда нестрашно вот так запросто забраться в межпланетный корабль, следующий не в самое благоприятное место, забраться нелегально и навести там шуму, а затем шумной гурьбой смыться, прошмыгнув прямо под носом у недовольного экипажа, в ближайшем космопорту, чтобы точно таким же путем вернуться обратно на Церебрилий. Это потом они вырастут в зашуганных взрослых, вздрагивающих от всего, что будет напоминать что-то запрещенное и дискриминирующее, сейчас они были в том возрасте, когда самым важным на свете было разрисовать блоки и закрасить идентификационные номера. А еще не быть пойманными. Однако тот факт, что они внезапно для них самих оказались здесь не одни, их пыл немного поубавил.

Они не знали, что делать, и замерли на месте, таращась на F2 с явным испугом. А в голове у Джайны, смотрящей на зажатых в их руках баллончики с краской, зрел немного безумный, но почему-то казавшийся ей правильный план.

– Я предлагаю вам сделку, – почему-то заметно осмелев, с легкой улыбкой начала Джайна, и все пятеро вздрогнули, когда она начала говорить, – мы можем разойтись мирно. Я ничего не расскажу о вас капитану, а вы… – она помолчала с секунду. – Отдадите мне вашу краску.

Брови у ребят поползли вверх. Они явно не ожидали такого предложения. Недоверчиво покосившись на «отбитую» (как они окрестили ее про себя), помотав в руках свое нехитрое богатство (с которым страсть как не хотелось расставаться) и поразмышляв о возможных перспективах, они, наконец, неуверенно кивнули, бросили на пол баллончики, которые тут же с шумом откатились к ногам Джайны, и тут же гурьбой устремились наутек. Как будто и правда думали, что Джайна сейчас за ними помчится.

А ведь они тоже приняли ее за человека. В очередной раз. Но почему-то сейчас это не задевало, не заставляло чувствовать себя какой-то не такой и ощущать собственную неполноценность. Медленно, постепенно, Джайна училась принимать себя и свою уникальность. Она такая, какая есть. Это и не хорошо и не плохо. А то, что ее принимают за человека… Если это способствует продвижению их цели, то почему бы и нет?

F2 весьма скептически оглядел блестящие баллончики у ее ног.

– И зачем это?

– Увидишь, – при мысли о том, чтобы воплотить свой план в действительность, у Джайны на губах снова заиграла легкая улыбка. Без слов она взяла баллончик с яркой красной краской, поднесла его к правой руке F2 и нарисовала на его запястье… Сердце. Обычное сердце – всего лишь контур, маленькое, невзрачное сердечко, но, наверное, лучшим ответом стал необыкновенно сияющий взгляд ее глаз и повисшее молчание F2. Он ничего не говорил, неотрывно следя за каждым ее движением, словно боялся спугнуть процесс. Наверное, так чувствуют себя художники. Джайна не знала. Но что-то подсказывало ей, что это – лучший способ выразить то, что накопилось внутри, высказать то, что не опишешь никакими словами. Когда их не хватает – остается одно: рисовать. И необязательно создавать шедевры, на которые она насмотрелась в информаториях. Иногда достаточного вот такого маленького, просто, красного сердечка. Но обоим почему-то казалось, что оно большое, что оно полыхает и бьется, бьется, бьется, как не бьются их собственные сердца, которых у них, в общем-то, никогда и не было.

И – что, наверное, было удивительнее всего в этой ситуации – их отсутствие им нисколечко не мешало. Они жили и были живыми, возможно, не в прямом смысле этого слова, но они думали, принимали решения, радовались, чувствовали (пусть и каждый по-своему), имели свои цели и – чего уж скрывать – желания. Так чем же они отличались от людей, которые походили порой на бездушные и черствые машины куда сильнее, чем они двое?

Категория: Эон | Добавил: Klabiama (23.10.2017) | Автор: МаККайла Лейн
Просмотров: 12 | Теги: Церебрилий, Скотт, Эон, Джайна, дроид, Клэйтон, История, Альберт, F2, андроид | Рейтинг: 5.0/1

Если вы нашли ошибку/опечатку в тексте, то можете сообщить о ней, оставив комментарий ниже.

Всего комментариев: 0

Оставьте свой комментарий

avatar

Поиск

Меню сайта

Профиль

Автостопщик



Здравствуйте, Гость. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы получить доступ к дополнительным разделам и функциям.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Союз на