Информаторий

Главная » Статьи » Истории » Эон

Глава 2 | Часть 10

Узнав о Скотте, они горевали. Это были первые существа, которые действительно горевали, скорбели вместе с Джайной, ощущали горечь утраты так, словно бы Скотт значил для них ровно столько же, сколько и для нее. Когда Джайна только с привычно вставшим в горле комком ответила на ставший не менее привычным вопрос: «А где Скотт?», ответила глухо, два слова, все еще не веря, но почему-то думая, что однажды настанет день, когда для нее это будет звучать так, словно из ее жизни ушел не самый главный человек, а кто-то, о ком она мельком услышала из новостной сводки:

– Он умер, – тогда Ешэ-Цэрин замер, замерла и мирно шествующая под землю процессия. Ешэ-Цэрин замер, и ответом его Джайне было короткое:

– О…

И в этом «О..» он выразил куда больше, чем все остальные люди. Он сожалел. Он действительно горевал. Горевала и Джайна, чувствуя, как давно уже забытые слезы бегут по ее щекам.

Глубоко под землей, туда, куда Ешэ-Цэрин увел троих так внезапно пришедших к ним спутников, провидцы устроили то, что Джайна и не думала, что заслуживала, не ждала даже, потому что не знала, что так может быть.

То был вечер скорби.

То был тихий ужин, тихие разговоры. Говорила Джайна – провидцы и Ешэ-Цэрин слушали. Они оставили все насущные вопросы на потом, сейчас Джайна говорила о Скотте. Говорила и чувствовала, как слезы лились по ее щекам. Иногда они прекращались, но затем выступали вновь, и впервые за все время Джайна не чувствовала за собой вины. За свою слабость, за свои эмоции, за горечь, которая двигала ею, за то, что она, в конце концов, это она, а не кто-то другой, не все остальные, что она не может встать и пойти, словно ничего не случилось.

Джайна сделала в тот вечер то, что отложила на долгое непозволительное время – оплакала Скотта Альберта. И провидцы оплакали вместе с ней: без слез, беззвучно. Это были странные люди, и таких людей Джайна встречала впервые.

Спокойные, но неравнодушные, без ярких эмоций на лицах, но не холодные. Внушающие силу и уважение, но не страх.

Эта уверенность, базирующаяся на… Она даже на знала на чем… Эта уверенность притягивала ее. Эта уверенность в провидцах происходила откуда-то из них самих, из глубин их душ, которые затерялись в этих первобытных джунглях, в джунглях, которые долгое время уже не слышали рокота машин. Джунглях, которых не касалась человеческая или иная рука.

Казалось, здесь замерло время, при этом двигаясь. Что-то вечное, закольцованное, но не достигшее статики было в их подземельях, в чуть спертом воздухе, в одеждах и лицах провидцев… Которые, возможно, жили гораздо дольше, чем все те люди, которых Джайна встречала на Церебрилии и за его пределами.

И именно здесь она впервые почувствовала себя… Почти дома. Почти – потому что пугающим, чуждым, слегка враждебным и слишком живым был этот дикий и непознанный мир. Мир провидцев, которые были его частью и в то же время казались вне его.

Здесь Джайна заговорила без всякого страха. Повела свой рассказ без боязни оговориться, без того, что ее эмоции или слова будут истрактованы не так. Ее слушали. И Джайна говорила. Где-то сверху в джунглях проливался, словно из гигантских ведер, обрушивая бурные потоки воды, тропический дождь, здесь же в пещерах было сухо и тихо. Спокойно. И безопасно.

Джайна говорила много: что-то важное, что-то не очень. Говорила, зная вроде бы, что Скотт, его оцифрованная версия, живет внутри нее… И зная при этом, что все равно это не то же самое, что живой Скотт. Не то же самое, что его взгляд, такой спокойный, уверенный, всезнающий и фанатичный одновременно. Не то же самое, что его руки, держащие ее руки, руки, способные провести во все двери и так, что не нужно убегать, спасаться от эноидов. Скотт был светилом, направляющей силой, и лишиться всего этого в один момент всегда бывает непросто.

Если есть такое слово, которое может наиболее точно выразить, что Скотт Альберт был для Джайны больше, чем всем, то, увы, Джайна не знала такого слова, но провидцы поняли ее и не прервали. Иногда, когда становилось слишком невыносимо, Джайна закрывала глаза и склоняла голову, а Ешэ-Цэрин в этот момент мягко гладил ее, касаясь чудесных золотых волос, и в этом прикосновении было что-то почти отеческое, что-то почти от Скотта.

Эти люди с безмолвными лицами и внимательными, глубокими взглядами. Они то непрерывно следили за Джайной, то погружались в себя, размышляя о вечном. Молчал F2. Понимающе заткнулся и не вставил ни единой шуточки Закари. То был вечер Джайны, который не нужно было наконец-то заслуживать и выгрызать себе, стачивая зубы. Джайну слушали просто так, потому, что провидцы поймут боль любого, кто придет к ним.

Они поняли ее боль. В тот вечер Джайна узнала, что есть много тех, кто горюет точно так же, как и она. То не было погребение в традиционном смысле этого слова. Не было тела Скотта Альберта, не было похоронных процессий, но по масштабам и глубине это было, пожалуй, то самое. Они проводили Скотта в другой, лучший мир. Проводили достойно. И что-то в душе Джайны тогда успокоилось. Успокоилось, свернувшись клубочком, и никогда уже не окатит ее снова, выползя в самый неподходящий момент. Джайна простилась со Скоттом Альбертом, признав наконец, что он ушел навсегда.

…Так долго провидцев они не находили, потому что те и правда обитали под землей. Как пояснил Ешэ-Цэрин, они могли сколь угодно скитаться по поверхности, но так и не набрести на их след. Провидцы очень тщательно скрывали собственное место жительства и легко убедили весь мир в том, что их уже нет. Что они вымерли. И тогда мир потерял к ним интерес. Но провидцы не потеряли к нему. Они искали подобных им, и одним из таких оказался Скотт Альберт. Провидцы вышли к нему на контакт и дали наводку о том, что вообще живы и существуют, дали очень примерные координаты своего места положения. В начале, однако, они не слишком усиленно верили ему, поскольку тот работал на Церебрилий. «Но, похоже, – добавил Ешэ-Цэрин, – времена изменились».

У провидцев не осталось сомнений, когда они увидели Джайну, и пусть она сама не совсем подозревала, что именно заставило их увериться в том, что замыслы Скотта совпадают с их, она все-таки была рада, что приобрела союзников, кажется, надежнее которых во всей вселенной и не сыскать.

Они не были единой расой, скорее, как показалось Джайне, то, что объединяло провидцев, походило на… Некое учение, философию, более глубинную, чем кажется на первый взгляд. Что-то такое объединяло всех и каждого, что чужим, то есть ей и ее спутникам, не постигнуть никогда, наблюдая со стороны. Они словно хранили свои тайны и секреты, которые были готовы приоткрывать лишь настолько, насколько это положено было знать таким неведующим, как Джайна.

И она не была против.

Как и в любом социуме, у провидцев была своя иерархия, но Джайна удивилась, насколько здесь все отличалось от почти волчьих, военных законов, царивших на Атирии, и выскобленных, вылизанных до отвратительной белизны с острыми лезвиями, рассекающими горло, на не видимой глазу стороне устоев Церебрилия. Казалось, каждый здесь достиг того уровня самосознания и общественных связей, что всякие вопросы могут разрешаться мирным обсуждением, без всяких конфликтов, и где каждый может высказать свою точку зрения и будет услышан, а не задавлен воплями недовольных.

Они медитировали, часто и много, Джайна видела это на протяжении целого дня. Медитировали по одному, в окружении учеников. Но это не было похоже на популярные центры расслаблений, практик йоги или новомодных тенденций расслабления души и тела на Церебрилии, о которых кричали огромные, двигающиеся рекламные плакаты, это было частью того самого учения, которое делало провидцев провидцами. Они постигали что-то важное и запредельное, что-то, к чему у других доступа не было, и Джайне казалось, что иногда она улавливает отголоски этого чего-то, огромного, монолитного, единого и древнего, того, что переживет их всех и увидит когда-то тот самый конец миров. Похожее чувство настигало ее в открытом космосе, Джайна не знала, что это, но порой, ловя на себе внимательный взгляд Ешэ-Цэрина, ей казалось, что она находит в его глазах понимание. А в следующий момент он уже смотрел куда-то в другую сторону и подробно рассказывал, что у них здесь и как. Джайна не знала, было ли то игрой ее воображения или на самом деле она с какого-то края подступалась к философии провидцев, она не рисковала об этом спрашивать. Потому что это было не важно. Второстепенно.

На первый план выступили другие, более насущные вопросы. И первым, что они сделали, отделили от нее Скотта Альберта.

Конечно, на это потребовалось время. Потребовалось время и на то, чтобы сделать из Скотта голограмму с голосом – голограмму, до того походившую на реальный образ, что Джайна почти вскрикнула от неожиданности, когда увидела его: всего лишь на долю секунды ей показалось, что Скотт снова стал реален. Потом, конечно, пришло легкое чувство досады обманутых ожиданий, но все это меркло от радости встречи.

К тому времени среди провидцев они находились уже некоторое значительное время. Тогда, после оплакивания гибели Скотта, Ешэ-Цэрин еще раз внимательно и во всех подробностях выслушал всю историю Джайны, F2 и даже Закари, который вставлял свои комментарии совершенно не к месту, и все равно Ешэ-Цэрин слушал его внимательно, так, словно перед ним говорил очень умный и равный ему человек. Закари важничал и распылялся еще больше, но Ешэ-Цэрин был терпелив, и чувство собственного превосходства у Закари росло не просто по дням – по часам.

Почти единогласно на одном из общих собраний – первом, кстати, собрании, которое Джайне довелось увидеть, было решено продолжить разработки Скотта. Лица провидцев озарились надеждой, когда они узнали, что оцифрованная версия Скотта скрывается внутри Джайны. Было решено отделить ее от андроида, и это стало лишь вопросом времени. Процесс произошел достаточно быстро, гораздо дольше провидцы трудились над тем, чтобы придать Скотту вид, в котором его было легче бы всего воспринимать.

Но, наконец, их труды увенчались успехом, и Джайна едва ли не бросилась к Скотту, чтобы обнять его от радости, но вовремя остановилась, потому что еще бы чуть-чуть, и ее руки прошли бы сквозь него.

– Охренеть, и вот этот красноволосый чувак все это время был внутри тебя? – глаза Закари надо было видеть, он с недоверием и настороженно зыркал в сторону Скотта. И в отличие от Джайны не гнушался тем, чтобы потрогать, пощупать голограмму и убедиться, что он и правда ненастоящий. – Жаль, его нельзя было вытащить раньше. Так это ты, значит, сбрендивший хрен, который создал вот эту цыпочку, к которой мне так и не удалось подкатить, и из-за тебя за нами гонялись эти гребаные террористы. Ты мне должен новый корабль!

Но то ли Скотт прожил слишком долгую и замечательную жизнь, чтобы научиться не округлять глаза от удивления и вообще реагировать спокойно на таких, как Закари, то ли его взгляд был тогда устремлен только на Джайну, которая точно также смотрела на него, но возмущенные и приветственные вопли Закари остались тогда неуслышанными. Он кричал и размахивал руками, он требовал, чтобы внимание переключили на него, потому что он тут, между прочим, сыграл не самую последнюю роль, а вернее, самую первую, что, вообще-то, своим прибытием на Иош эти деспоты (Джайна и F2) обязаны именно ему, Закари, который рисковал жизнью, отважно пробиваясь сквозь полчища эноидов и терпеливо сносил все капризы железных машин. Но ни Скотт, ни Джайна его не слышали, они просто смотрели друг на друга, и казалось, что никого другого для них в этом мире не существует.

А F2 смотрел на них, смотрел на Скотта, который с такой теплотой глядел на Джайну, смотрел на саму Джайну, взиравшую на Скотта с невероятной преданностью, потом снова на Скотта и думал о том, что он, Скотт, вовсе не заслуживает такого отношения и бесконечной, безусловной любви такого существа, как Джайна. Почему-то эта мысль казалась ему единственно правильной, вернее сказать, единственно желаемой. Почему-то очень хотелось думать, что Скотт не заслуживает Джайны, будь он трижды ее создателем.

Что-то в нем всегда заставляло F2 напрячься. И испытывать, пожалуй, то самое чувство, что в этом мире зовется неприязнью. И ощущать себя бесконечно лишним на этом празднике жизни. И задумываться, что он вообще здесь забыл. Тот самый момент, когда познанные за проведенное время в Джайне, но не приобретенные (или нет) чувства служили ему плохую службу и были его слабым местом.

Скотт Альберт напрягал его. Этого F2 отрицать не мог. Напрягал по большей части иррационально, хотя и объективные причины имелись.

Это было личным (хотя еще месяц назад F2 и подумать бы даже не смог о том, что у него вообще появится что-то, что могло бы уместиться в такую категорию, как «лично») – дроид просто не мог простить Скотту того, что он оставил Джайну, не снабдив ее никакой информацией о выживании. Учитывая, что значила для F2 Джайна и что он готов был для нее сделать… Он исходил из того, что и Джайна значила для Скотта столь же много, сколько и для него, F2, он исходил из этого, ориентируясь по информации и реакции Джайны, но когда дроид видел Скотта Альберта в живую или же когда говорил с ним, его никогда не покидало ощущение, что Джайна значила для Скотта все-таки меньше, чем он для Джайны. И это казалось… Несправедливым.

Тем временем, насмотревшись на Джайну, Скотт перевел, наконец, взгляд на скачущего перед ним Закари и на самого F2. В его глазах светилась неподкупная благодарность.

– Я не знаю, как отблагодарить вас, – он говорил так же спокойно, как и тогда, при самом первом контакте с ним F2. – Знайте, что вы сделали, неоценимо. Вы… Вы не оставили Джайну, вы прошли весь этот путь. Меньше всего я хотел бы подвергать кого бы то ни было опасности, – на секунду он погрустнел. – Вы не связаны с Джайной никакими доводами, однако именно вы доставили ее на Иош… И я у вас в долгу. Я благодарен вам за то, что вы не побоялись, и доставили Джайну сюда, тем самым поспособствовав великой миссии – дарованию бессмертия всему миру.

– Че, нах?! – заорал в изумлении Закари, что Джайна даже вздрогнула. – Бессмертие?! Миру?! Так это не просто улучшенный гиноид?! – он уставился на Скотта, словно бы видел перед собой рождение новой звезды. – А я зна-а-ал! Знал, что тут дело нечисто! – погрозил неизвестно кому Закари пальцем. – Слишком уж усердно за нами гонялись эти твари. Но я думал, что вы просто стыбзили что-то мегаохеренное на Церебрилии или у тех ребят. А мы, твою мать, везли самую офигенную научную разработку последних лет! И я ничего не знал о нависшей надо мной угрозе!

– Именно поэтому я и говорю вам бесконечное «спасибо», – с грустью улыбнулся Скотт.

– Чувак, на твое спасибо в баре не нажрешься! Я требую достойной оплаты своего труда, сил и нервов!

– И что же ты хочешь? – Скотт по-прежнему улыбался, но теперь смотрел на Закари пристально и очень внимательно. Так наблюдают за расшалившимся шутом, но Закари, конечно, списал все на собственную неповторимую харизму.

– Сделай меня бессмертным! – потребовал Закари. Вздрогнула одухотворенная встречей Джайна, F2 прервался от своих размышлений о том, какую реакцию и почему вызывают у него Скотт Альберт. Но всех в не меньшее изумление привел ответ Скотта:

– Хорошо.

– Хорошо? – недоверчиво скосил глаз Закари.

– Джайна – лишь первая среди подобных. Незавершенный образец, впереди нас ждет много упорной работы. Однако, думаю, с помощью провидцев мы все сможем сделать. И тогда, создав еще одного андроида, мы сможем…

– Чувак, – прервал начавшего загораться Скотта Закари, – то есть ты намекаешь, что бессмертие можно получить, став такой, как она? – он ткнул пальцем в Джайну. Когда Скотт согласно кивнул, Закари поморщился, замотал головой и, поежившись, произнес с чувством: – Да ну нахрен! – и пошел прочь, что-то бубня себе под нос.

– Он всегда такой? – чуть посмеиваясь, спросил Скотт, глядя вслед уходящему оскорбленному в самых лучших его чувствах Закари.

– Всегда, – подтвердила Джайна, у которой было так легко-легко внутри.

– Все-таки самое огромное спасибо я должен выразить тебе, – задумчиво произнес Скотт, повернувшись к F2, – я все еще с трудом понимаю твои мотивы, но если бы не они, боюсь, Джайна уже давно пропала. Я не знаю, что мог бы предложить тебе. Я не представляю, чем можно отплатить за твой вклад.

– Мне ничего не нужно, – F2 не сказал «от тебя». Вышло чуть более глухо, чем следовало. Джайна ничего не заметила. Скотт же посмотрел на него чуть более дольше, чем следовало, и чуть более внимательно, но все-таки снова произнес то, что почему-то слышать F2 было неприятно.

– И все-таки я благодарен тебе. Без тебя Джайны бы здесь не было.

«И ее не было бы вообще».

Категория: Эон | Добавил: Klabiama (23.10.2017) | Автор: МаККайла Лейн
Просмотров: 36 | Теги: Церебрилий, Скотт, Эон, Джайна, Клэйтон, дроид, История, Альберт, F2, андроид | Рейтинг: 5.0/1

Если вы нашли ошибку/опечатку в тексте, то можете сообщить о ней, оставив комментарий ниже.

Всего комментариев: 0

Оставьте свой комментарий

avatar

Поиск

Меню сайта

Профиль

Автостопщик



Здравствуйте, Гость. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы получить доступ к дополнительным разделам и функциям.

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Союз на